«Родовое гнездо Чеховых»

дом на  конторской

дом на конторской

Всем известен маленький домик Чехова и лавка Чехова, но мало кто знает о «Родовом гнезде Чеховых» – доме по ул. Р. Люксембург 75 (ранее адрес: конторская улица). Это дом, который построил отец писателя Павел Егорович Чехов.

С домом связаны годы юности и первых литературных проб будущего писателя. Скромная табличка оповещает, что место это необычное, но экскурсии сюда не водят.

В 1841 году Егор Михайлович Чехов, дед Антона Павловича, крепостной графа Черткова, выкупил себя и свою семью на волю.
Приписавшись к мещанам города Ростова-на-Дону, Егор Михайлович для жительства избрал Таганрог, где купил домовладение, расположенное на углу Донского переулка и Конторской улицы (ныне ул. р. Люксембург, 75), записав его за своей женой Ефросиньей Емельяновной.

Здесь же в Таганроге он устроил своего сына Павла на службу к купцу и городскому голове Кобылину.

Пройдя у Кобылина суровую школу, сначала «мальчика», а затем конторщика, Павел Егорович, путем большой бережливости и экономии, скопил деньги, чтобы начать собственное дело.

В 1854 году он женился на Евгении Яковлевне Морозовой, жившей в то время с матерью в доме бывшего градоначальника Папкова на Мало-Биржевой улице. Здесь Павел Егорович прожил год, а в 1855 году вместе с женой, ее сестрой и тещей перешел в дом своей матери на Конторскую улицу.

В этом доме в 1855 году во время Крымской войны семья Чеховых испытала ужасы бомбардировки Таганрога англо-французским флотом. Вражеские снаряды не минули квартала, где они жили. Евгения Яковлевна вынуждена была дважды на время выезжать из Таганрога: первый раз в Бессергеновку, вторично – в слободу Большая Крепкая, где она родила своего первенца – сына Александра.

Антон Павлович жил здесь с 1874 по 1879 г.

Семья Павла Егоровича Чехова перебралась сюда после неудачной попытки организовать широкую торговлю недалеко от вокзала в доме Моисеева.

На постройку домика пошли все имеющиеся средства, и, кроме того, 500 рублей пришлось взять под вексель из местного общества взаимного кредита. Помимо дома, в глубине двора был выстроен флигель (он сохранился), предоставленный квартирантке Савич, прозванной Антоном Павловичем за ее шепелявость «шамшей».

В четырех комнатах дома, выходящих окнами на улицу, поселился Павел Егорович с семьей, а полуподвальное помещение дома было отдано под квартиру тетке Феодосье Яковлевне Долженко с сыном Алексеем.

Для увеличения бюджета семьи Павел Егорович взял на квартиру гимназического товарища Антона Павловича П. Сергиенко, ученицу женской гимназии – А. Селиванову и ее дядю – Гавриила Парфентьевича Селиванова, чиновника коммерческого суда. Этот последний дома бывал мало, проводя свободное время в клубах, где удачно пополнял свой заработок игрой в карты.

Павел Егорович в это время торговлю свою перенес на Новый базар, в Гостиный двор. Здесь торговля, как и прежде, шла неважно, покупателей с Нового базара отбивали богатые оптовики. Павел Егорович потерял надежды на улучшение своих дел. Он уже не служил по выборам, хор его давно распался. Вся жизнь семьи потекла замкнуто, ощущалась нужда.

В 1875 году Александр Павлович после окончания гимназии поступил в Московский университет на естественное отделение физико-математического факультета. Вместе с ним уехал в Москву и брат Николай, поступивший в Училище живописи, ваяния и зодчества.

Антон Павлович с этого времени заводит с Александром постоянную переписку. Для братьев он сочиняет рукописный журнал «Заика» с карикатурами.

Наступил 1876 год, принесший семье Чеховых ряд тяжелых невзгод и испытаний. Павел Егорович окончательно разорился и вынужден был в апреле закрыть свою лавку в Гостином дворе. Вексель, выданный на 500 рублей, несколько раз переписывался, пока Павел Егорович не признал себя несостоятельным должником. Поручитель Костенко, гарантировавший вексель, погасил его сполна, но предъявил Павлу Егоровичу встречный иск в коммерческом суде.

Павел Егорович, боясь попасть в долговую тюрьму, тайком уезжает из Таганрога в Москву к своим сыновьям.

Оставшись без мужа, Евгения Яковлевна обратилась за помощью к Г. П. Селиванову, который уверял, что окажет ей со своей стороны бескорыстную помощь. Однако, ловко прикинувшись сердолюбцем, Селиванов нагло обманул Евгению Яковлевну. Он уплатил предъявленную к взысканию сумму в 500 рублей и, закрепив дом за собой, торжественно объявил себя полновластным хозяином.

В июле 1876 года с дочерью Марией и сыном Михаилом мать уехала в Москву. Иван был определен к тетке Марфе Ивановне Морозовой, а Антон Павлович остался один в опустевшем доме, который еще недавно принадлежал его отцу. Вначале Антоша хотел перебраться к кому-нибудь из родственников, но новый хозяин, Гавриил Парфентьевич, предложил ему остаться.

За стол и квартиру Антон Павлович должен был готовить племянника Селиванова, Петю Кравцова, к поступлению в юнкерское училище.

Юноши быстро сошлись характерами, и между ними вскоре установились хорошие, дружеские отношения.

Оставшись один, вдалеке от родных, молодой Чехов не растерялся; он упорно и настойчиво преодолевал одну трудность за другой. Помощи от родных ему не приходилось ждать, наоборот, они от него ждали помощи. Чехов стал репетитором; в дождь, в холод приходилось ему ходить на окраину города, далеко за шлагбаум, заниматься с отстающими учениками. Кроме того, немало времени у него уходило на занятия с племянницей хозяина А. Л. Селивановой.

Из Москвы Чехов получал нерадостные письма от матери. Евгения Яковлевна в письмах просила распродать всю мебель, и вырученную сумму присылать в Москву.

В Москве Павел Егорович сразу не мог получить работу, и поэтому вся семья влачила полуголодное существование. Деньги от продажи вещей, присылаемые Антошей, и незначительная помощь со стороны Александра и Николая – вот и все «доходы» семьи Чеховых в то время.

Не легко было читать Антону Павловичу скорбные письма матери; он заботливо выполнял ее поручения и шутками в письмах рассчитывал рассеять гнетущее настроение родных. О том, как жилось Антону Павловичу в Таганроге, говорит одно его письмо к Александру: «Я здоров, а коли здоров, то значит и жив; одна у меня только болезнь секретная, которая мучит меня, как зубная боль, – это безденежье».

Александр в ответном письме утешает брата: «Судя по твоему последнему письму, тебе не особенно живется! Полно, перемелется – мука будет».лобановский александр харьков

Коментарии запрещены